a la Matisse -))

Sous le Ciel de Paris

http://www.youtube.com/watch?v=b255tOFKD7A&feature=related

http://www.youtube.com/watch?v=JzH48aXSBlE&feature=related

http://www.youtube.com/watch?v=dRNA2j2_I7E&feature=related

რამდენს ნიშნავს ინტერპრეტაცია, სულ სხვადასხვა პარიზია თითოეულის ნამღერში. "ჩემს პარიზს" ედიტ პიაფი მღერის; ტენდენციური ვარ-)

Non, Je ne regrette rien -))

http://www.youtube.com/watch?v=Q3Kvu6Kgp88&feature=related

მწარე სიმართლე, ჩეხოვის ენით გამოთქმული-))

РОЗОВЫЙ ЧУЛОК

Пасмурный, дождливый день. Небо надолго заволокло тучами, и дождю
конца не предвидится. На дворе слякоть, лужи, мокрые галки, а в комнатах
сумерки и такой холод, что хоть печи топи.
Иван Петрович Сомов шагает по своему кабинету из угла в угол и ворчит
на погоду. Дождевые слезы на окнах и комнатные сумерки нагоняют на него
тоску. Ему невыносимо скучно, а убить время нечем... Газет еще не
привозили, на охоту идти нет возможности, обедать еще не скоро...
В кабинете Сомов не один. За его письменным столом сидит m-me Сомова,
маленькая, хорошенькая дамочка в легкой блузе и в розовых чулочках. Она
усердно строчит письмо. Проходя мимо нее, шагающий Иван Петрович всякий
раз засматривает через ее плечо на писанье. Он видит крупные хромающие
буквы, узкие и тощие, с невозможными хвостами и закорючками. Клякс,
помарок и следов от пальцев многое множество. Переносов m-me Сомова не
любит, и каждая строка ее, дойдя до края листка, со страшными корчами,
водопадом падает вниз...
- Лидочка, кому это ты так много пишешь? - спрашивает Сомов, видя,
как его жена начинает строчить по шестому листку.
- К сестре Варе...
- Гм... длинно! Дай-ка скуки ради почитать!
- Возьми, читай, только тут ничего нет интересного...
Сомов берет исписанные листки и, продолжая шагать, принимается за
чтение. Лидочка облокачивается о спинку кресла и следит за выражением его
лица. После первой же странички лицо его вытягивается и выражает что-то
похожее на оторопь... На третьей страничке Сомов морщится и медленно чешет
затылок. На четвертой он останавливается, пугливо взглядывает на жену и
задумывается. Немного подумав, он со вздохом опять принимается за
чтение... Лицо его выражает недоумение и даже испуг...
- Нет, это невозможно! - бормочет он, кончив чтение и швыряя листки
на стол. - Решительно невозможно!
- Что такое? - пугается Лидочка.
- Что такое! Исписала шесть страничек, потратила на писанье битых два
часа и... и хоть бы тебе что! Хоть бы одна мыслишка! Читаешь-читаешь, и
какое-то затмение находит, словно на чайных ящиках китайскую тарабарщину
разбираешь! Уф!
- Да, это правда, Ваня... - говорит Лидочка, краснея. - Я небрежно
писала...
- Кой чёрт небрежно? В небрежном письме смысл и лад есть, есть
содержание, а у тебя... извини, даже названия подобрать не могу! Сплошная
белиберда! Слова и фразы, а содержания ни малейшего. Всё твое письмо
похоже точь-в-точь на разговор двух мальчишек: "А у нас блины ноне!" - "А
к нам солдат пришел!" Мочалу жуешь! Тянешь, повторяешься... Мысленки
прыгают, как черти в решете: не разберешь, где что начинается, где что
кончается... Ну, можно ли так?
- Если б я со вниманием писала, - оправдывается Лидочка, - тогда бы
не было ошибок...
- Ах, об ошибках я уж и не говорю! Кричит бедная грамматика! Что ни
строчка, то личное для нее оскорбление! Ни запятых, ни точек, а ять...
бррр! Земля пишется не через ять, а через е! А почерк? Это не почерк, а
отчаяние! Не шутя говорю, Лида... Меня и изумило и поразило это твое
письмо... Ты не сердись, голубчик, но я, ей-богу, не думал, что в
грамматике ты такая сапожница... А между тем ты по своему положению
принадлежишь к образованному, интеллигентному кругу, ты жена
университетского человека, дочь генерала! Послушай, ты училась где-нибудь?
- А как же? Я в пансионе фон Мебке кончила...
Сомов пожимает плечами и, вздохнув, продолжает шагать. Лидочка,
сознавая свое невежество и стыдясь, тоже вздыхает и потупляет глазки...
Минут десять проходит в молчании...
- Послушай, Лидочка, ведь это, в сущности, ужасно! - говорит Сомов,
вдруг останавливаясь перед женой и с ужасом глядя на ее лицо. - Ведь ты
мать... понимаешь? мать! Как же ты будешь детей учить, если сама ничего не
знаешь? Мозг у тебя хороший, но что толку в нем, если он не усвоил себе
даже элементарных знаний? Ну, плевать на знания... знания дети и в школе
получат, но ведь ты и по части морали хромаешь! Ты ведь иногда такое
ляпнешь, что уши вянут!
Сомов опять пожимает плечами, запахивается в полы халата и продолжает
шагать... Ему и досадно, и обидно, и в то же время жаль Лидочку, которая
не протестует, а только глазами моргает... Обоим тяжело и горько... Оба и
не замечают за горем, как бежит время и приближается час обеда...
Садясь обедать, Сомов, любящий поесть вкусно и покойно, выпивает
большую рюмку водки и начинает разговор на другую тему. Лидочка слушает
его, поддакивает, но вдруг во время супа глаза ее наливаются слезами, и
она начинает хныкать.
- Это мать виновата! - говорит она, вытирая слезы салфеткой. - Все
советовали ей отдать меня в гимназию, а из гимназии я наверное бы пошла на
курсы!
- На курсы... в гимназию... - бормочет Сомов. - Это уж крайности,
матушка! Что хорошего быть синим чулком? Синий чулок... чёрт знает что! Не
женщина и не мужчина, а так, середка на половине, ни то ни сё... Ненавижу
синих чулков! Никогда бы не женился на ученой...
- Тебя не разберешь... - говорит Лидочка. - Сердишься, что я
неученая, и в то же время ненавидишь ученых; обижаешься, что у меня мыслей
нет в письме, а сам против того, чтоб я училась...
- Ты к фразе придираешься, милочка, - зевает Сомов, наливая себе от
скуки вторую рюмку...
Под влиянием выпитой водки и сытного обеда Сомов становится веселей,
добрей и мягче... Он глядит, как его хорошенькая жена с озабоченным лицом
приготовляет салат, и на него набегает порыв женолюбия, снисходительности,
всепрощения...
"Напрасно я ее, бедняжку, обескуражил сегодня... - думает он. - Зачем
я наговорил ей столько жалких слов? Она, правда, глупенькая у меня,
нецивилизованная, узенькая, но... ведь медаль имеет две стороны и audiatur
et altera pars...* Быть может, тысячу раз правы те, которые говорят, что
женское недомыслие зиждется на призвании женском... Призвана она, положим,
мужа любить, детей родить и салат резать, так на кой чёрт ей знания?
Конечно!"

Вспоминается ему при этом, как умные женщины вообще тяжелы, как они
требовательны, строги и неуступчивы, и как, напротив, легко жить с
глупенькой Лидочкой, которая ни во что не суется, многого не понимает и не
лезет с критикой. С Лидочкой и покойно и не рискуешь нарваться на
контроль...
"Бог с ними, с этими умными и учеными женщинами! С простенькими лучше
и спокойнее живется", - думает он, принимая от Лидочки тарелку с
цыпленком...
Вспоминает он, что у цивилизованного мужчины является иногда желание
поболтать и поделиться мыслями с умной и ученой женщиной...
"Что ж? - думает Сомов. - Захочется поболтать об умном, пойду к
Наталье Андреевне... или к Марье Францовне... Очень просто!"


_______________
* да будет выслушана и другая сторона... (лат.).


ნებისმიერი კაცის იდეალი ასეთი ქალია და ტყიულად დებენ თავს ძლიერი სქესის ერუდირებული წარმომადგენლები, თითქოს განათლებული ქალი სჭირდებათ, თანაც საკუთარი ცხოვრების მაგალითით სწორედაც საპირისპიროს ამტკიცებენ-))

არ ვიცი ვინ მოიფიქრა, მაგრამ ქართული გენის ამ ორი გამოვლინების სინთეზი ძალიან მესმიამოვნა...

http://www.youtube.com/watch?v=DmJe5wLGqyU

ჩემი მორიგი "შედევრი"-))

"ხოლო იესოს შობასა ბეთლემს ჰურიასტანისასა, დღეთა ჰეროდე მეფისათა აჰა მოგუნი აღმოსავალით მოვიდეს იერუსალემდ და იტყოდეს: 
სად არს, რომელი-იგი იშვა მეუფე ჰურიათაი ? რამეთუ ვიხილეთ ვარსკულავი მისი აღმოსავლით და მოვედით თაყუანის-ცემად მისა. 
ვითარცა ესმა ეს ჰეროდე მეფესა, შეძრწუნდა და ყოველი იერუსალემი მის თანა. 
და შეკრიბნა ყოველნი მღდელთ მთავარნი და მწიგნობარნი ერისანი და იკითხვიმდა მათგან: სადა უკუე შობად არს ქრისტე? 
ხოლო მათ ჰრქუეს მას: ბეთლემს ჰურიასტანისასა; რამეთუ ესრეთ წერილ არს წინაისწარმეტყუელისა მიერ: 
და შენ, ბეთლემ, ქვექანაი ეგე იუდაისი, არასადა უმრწემეს ხარ მთავართა შორის იუდაისთა; რამეთუ შენგან გამოვიდეს წინამძღუარი, რომელმან დამწყსოს ერი ჩემი ისრაელი. 
მაშინ ჰეროდე იდუმალ მოუწოდა მოგუთა მათ და გამოიკითხა მათგან ჟამი იგი გამოჩინებისა მის ვარსკულავისაი. 
და წარავლინნა იგინი ბეთლემდ და ჰრქუა: მივიდით და გამოიკითხეთ ჭეშმარიტად ყრმისა მისთვის, და რაჟამს ჰპოვოთ იგი, მითხართ მე, რაითა მეცა მივიდე და თაყუანის - ვცე მას. 
ხოლო მათ ვითარცა ესმა ესე მეფისა მისგან, წარვიდეს. და აჰა ვარსკულავი იგი, რომელი იხილეს აღმოსავალით, წინაუძღოდა მათ, ვიდრემდე მოვიდა და დაადგრა ადგილსა მას, რომელსა იყო ყრმაი იგი. 

ხოლო მათ. ვითარცა იხილეს ვარსკულავი იგი, განიხარეს სიხარულითა დიდითა ფრიად.  და ვითარცა შევიდეს სახლსა მას, იხილეს ყრმაი იგი მარიამის თანა, დედისა თვისისა, და დავარდეს და თაყუანის - სცეს მას; და აღაღეს საუნჯეთა მათთა და შეწირეს მისა ძღუენი: ოქროი, გუნდრუკი და მური.                                                                                                                 და მოიღეს ბრძანებაი ჩუენებით, რაითა არა მიაქციონ ჰეროდესა, არამედ სხვით გზით წარვიდენ სოფლად თვისა.

(მათეს სახარება)

"და იყო ვიდრე იყვნესღა იგინი მუნ, აღივსნეს დღენი იგი შობისა მისისანი. 
და შვა ძე იგი მისი პირმშოიდა შეხვია იგი სახუეველითა და მიაწვინა იგი ბაგასა, რამეთუ არა იყო მათდა ადგილ სავანესა მას. 
და მწყემსნი იყვნეს მასვე სოფელსა, ველთა დგებოდეს და ხუმილვიდეს ხუმილვასა ღამისასა სამწყოსოსა მათსა. 
და აჰა ანგელოზი უფლისაი დაადგრა მათ ზედა, და დიდებაი უფლისაი გამოუბრწყინდა მათ, და შეეშინა მათ შიშითა დიდითა. 
და ჰრქუა მათ ანგელოზმან მან უფლისამან: ნუ გეშინინ, რამეთუ აჰა ესერა გახარებ თქუენ სიხარულსა დიდსა, რომელი იყოს ყოვლისა ერისა: 
რამეთუ იშვა დღეს თქუენდა მაცხოვარი, რომელ არს ქრისტე უფალი, ქალაქსა დავითისსა. 
და ესე იყოს თქუენდა სასწაულად: ჰპოვოთ ყრმაი იგი შეხუეული და მწოლარე ბაგასა. 
და მეყსეულად იყო ანგელოზისა მის თანა სიმრავლე ერთა ცისათაი, აქებდეს ღმერთსა და იტყოდეს: 
დიდებაი მაღალთა შინა ღმერთსა, და ქუეყანასა ზედა მშვიდობაი, და კაცთა შორის სათნოებაი. 
და იყო ვითარცა აღვიდეს ანგელოზნი იგი ზეცად, მწყემსთა მათ თქუეს ურთიერთას: განვიდეთ ჩუენ ვიდრე ბეთლემდმდე და ვიხილოთ სიტყუაი ესე, რომელი იყო ჩუენდა მომართ, რომელი-იგი უფალმან მაუწყა ჩუენ. 
და მოვიდეს მსწრაფლ და პოვეს მარიამ და იოსებ და ყრმაიიგი, მწოლარე ბაგასა. 
და ვითარცა იხილეს, გულისხმა-ყვეს სიტყუაი იგი, რომელი ითქუა მათა მიმართ ყრმისა მისთვის. 
და ყოველთა, რომელთა ესმოდა, უკვირდა სიტყუაი იგი მწყემსთაი მათ მათა მიმართ. 
ხოლო მარიამს დაემარხნეს სიტყუანი ესე და დაედვა გულსა თვისსა. 
და მიიქცეს და წარვიდეს მწყემსნი იგი, ადიდებდეს და აქებდეს ღმერთსა ამას ყოველსა ზედა, რომელი ესმა და იხილეს, ვითარცა-იგი ითქუნეს მათა მიმართ." 

(ლუკას სახარება)